Почему привлечение лучших специалистов должно стать главным приоритетом

Это эссе продолжает мою статью в Washington Post и дополняет недавнее выступление на Progress Conference 2026. Оно адресовано именно тем, кто уже поддерживает (квалифицированную) иммиграцию и кому важен экономический рост—сообществам сторонников изобилия и прогресса. Я хочу убедить их сделать иммиграцию лучших специалистов своей главной темой и поставить её выше всех остальных. Текст выступления отредактирован для ясности и немного расширен; источники и контекст приведены в сносках.

Вот число, которое я хочу донести до каждого, кому важны прогресс и изобилие: 80%. Примерно столько американских избирателей поддерживают привлечение большего числа высококвалифицированных иммигрантов. Удивительно, но эта цифра сохраняется независимо от того, как задать вопрос, кого спросить и как подать тему. При этом ни одна из двух партий не сделала эту меру поддержки экономического роста сколько-нибудь серьёзным приоритетом. Как, впрочем, и большинство из нас здесь. Тем не менее её поддерживает значительное большинство независимо от партийной принадлежности, в том числе избиратели, которые по-прежнему возмущены ситуацией на границе и скептически относятся к иммиграции в целом.¹

Вдумайтесь. Восемь из 10 американцев действительно в чём-то согласны, включая большинство избирателей Трампа. Это почти образцовый «вопрос 80/20»—такое подавляющее большинство, какое политические стратеги ищут всю свою карьеру и почти никогда не находят. Для сравнения: в недавних опросах расширение использования атомной энергии поддерживали 59%. Многие предложения движения YIMBY с трудом набирают хотя бы простое большинство. Поддержка «дерегулирования» за четверть века наблюдений ни разу не достигла 50%. Поэтому, если вы строите коалицию вокруг экономического роста, привлечение талантливых специалистов—одна из самых популярных доступных вам мер в его поддержку. И всё же мы ведём себя так, будто к этой теме слишком опасно прикасаться.

Да, я хочу убедить всех вас здесь делать больше ради иммиграции. Не любой иммиграции, и даже не так называемой «квалифицированной» иммиграции вообще, а хотя бы той её части, которая позволяет привлечь лучших специалистов мира для работы здесь. Точнее, я имею в виду людей с исключительными способностями, за которых конкурируют работодатели и чьи специальные знания они не могут легко найти у себя в стране, даже когда готовы за них платить. К ним относятся ведущие учёные и инженеры с узкоспециализированным опытом в ИИ и других ключевых областях. Я называю это иммиграцией лучших специалистов.

О том, что такое иммиграция, и о том, к каким последствиям она приводила, написано немало, и я сам участвовал в этой дискуссии. Но сейчас мне гораздо интереснее, какой иммиграция могла бы быть. У людей могут быть самые разные обоснованные опасения по поводу иммиграции—от них не следует отмахиваться,—но при этом они могут признавать, что мы способны лучше справляться с этим вопросом. Нам не нужно соглашаться насчёт каждого мигранта или даже каждого работника с визой H-1B, чтобы согласиться хотя бы с тем, что мы хотим привлечь сюда лучших зарубежных специалистов. И всё же эта широкая поддержка почти не защитила квалифицированных иммигрантов от новых ограничений и нападок.

Итак, сегодняшний аргумент состоит из двух частей. Первая: иммиграцию лучших специалистов можно отделить от остальной иммиграционной политики, которая сейчас держит её в заложниках. Мы можем продвигаться в той части, которая пользуется поддержкой, не разрешая все остальные споры об иммиграции. Вторая: просто не возражать недостаточно. Привлечение лучших специалистов должно стоять на первом месте в повестке прогресса или изобилия,² а это значит подкреплять слова деньгами и иногда ставить эту тему выше других. Талант имеет первостепенное значение: лучшие люди, которых мы привлечём, способны помочь нам добиться почти всего остального, к чему мы стремимся, начиная с ИИ.

ИИ показывает, что мы можем приобрести или потерять

Искусственный интеллект—то, что, я точно знаю, действительно важно многим из нас здесь,—особенно наглядно показывает, что мы можем приобрести, привлекая лучших специалистов, или потерять, если этого не делать. Подавляющее большинство ведущих исследователей ИИ в этой стране родились или получили образование за рубежом; многие приехали из Китая. Американское преимущество в ИИ в поразительной степени является иммиграционным преимуществом.³

Что бы нас больше ни заботило—лидерство США в ИИ или безопасность ИИ,—нам должно быть важно, где выбирают работать люди, которые непосредственно его создают. Несмотря на нашу запутанную иммиграционную систему, США по-прежнему остаются главным направлением для лучших специалистов по ИИ и в большинстве других областей, но Китай всё лучше удерживает собственных исследователей. Привлечение человека, который в противном случае усилил бы лабораторию в конкурирующей стране, может улучшить относительные позиции Америки. И поскольку часть давления в пользу быстрой разработки ИИ вызвана страхом перед действиями Китая, более сильная позиция также может дать нам больше возможностей испытывать системы до их выпуска. Любой учёный, получивший образование в Китае или в другой зарубежной стране и желающий сделать карьеру здесь, потенциально способен внести вклад в американские исследования. При надлежащих проверках безопасности мы должны оценивать работу каждого по существу и делать всё возможное, чтобы эти люди приехали сюда и остались.

Но мы знаем и то, что сегодня система, позволяющая привезти этих людей сюда, слишком часто напоминает полосу препятствий. В опросе исследователей ИИ, живущих в США, подавляющее большинство назвали визовые и иммиграционные проблемы серьёзной помехой исследованиям. Смена президента или большинства в Конгрессе сама по себе этого не решит. Даже будущая администрация, гораздо более благосклонная к иммиграции, унаследует визовые лимиты и очереди за грин-картами, а работодателям по-прежнему придётся разбираться с ограниченными и запутанными возможностями для конкретного кандидата.⁴ То есть так будет, если мы ничего с этим не сделаем.

Мы можем отделить лучших специалистов от всего остального

Это подводит меня к первой части аргумента. Я почти уверен, что большинство присутствующих уже поддерживает иммиграцию и, конечно, согласно с тем, что нам следует привлекать ведущих учёных и инженеров. Менее очевидная мысль, которую я хочу обосновать: мы можем продвигать эту повестку привлечения лучших специалистов, не разрешив сначала весь спор об иммиграции.

Сейчас у меня складывается впечатление, что движения прогресса и изобилия, как и большинство людей левоцентристских и правоцентристских взглядов, не решаются отстаивать эту тему. Возьмём, к примеру, Abundance Эзры Кляйна и Дерека Томпсона—главную книгу движения. Она упоминает квалифицированную иммиграцию, но почти не рассматривает её как важный рычаг роста. Когда я высказывал эти опасения, ориентированные на прогресс авторы и мыслители не раз говорили мне в частных беседах, что иммиграция—это хорошо, но она слишком поляризует общество, чтобы открыто включать её в аргументацию за экономический рост. По их логике, если поставить её на первый план, это может оттолкнуть союзников и втянуть все остальные достойные реформы—от жилья до энергетического изобилия—в более масштабную культурную войну.

Я понимаю этот порыв. Просто считаю, что мы уступаем слишком многое. Возможно, он даже приводит к обратному результату: если вы не объясните, зачем нужна та часть иммиграции, которая необходима вам и которую избиратели уже поддерживают, кто-то другой предложит ещё более убедительные доводы против большей её части.

Верно, что иммиграция как абстрактная тема токсична: избиратели видят незаконные пересечения границы и реальные злоупотребления визами со стороны людей, готовых нарушать правила. Но возникающая негативная реакция не распространяется на приём лучших специалистов, особенно если они приезжают по конкретным, хорошо продуманным легальным программам. В моей недавней книге я подробно показываю, что обычные избиратели, включая тех, кто не очень хорошо разбирается в теме, всё же умеют различать виды иммиграции. Человек вполне может хотеть, чтобы государство контролировало границу и депортировало всех, кто находится здесь незаконно, но при этом желать, чтобы лучшие учёные мира работали здесь, а не в Китае.

Те, кто говорит, что перед расширением иммиграции нужно навести порядок, в чём-то правы, и я сам отстаивал необходимость обеспечивать соблюдение правил. Но чего именно мы ждём, когда речь идёт о лучших специалистах? Число зафиксированных пограничной службой встреч с мигрантами на южной границе только что упало до самого низкого годового уровня за более чем 50 лет. Нам по-прежнему нужен больший административный потенциал, но США могут проверять и принимать ограниченную группу учёных и инженеров, пока мы его наращиваем. Мы можем улучшить работу этих каналов, не дожидаясь соглашения об убежище или легализации.

Да, мы уже делали это раньше

Иммиграция всегда вызывала разногласия, но Америка уже справлялась с этим раньше, а значит, может справиться снова. В 1992 году Конгресс принял Soviet Scientists Immigration Act, открывший сотням учёных, занимавшихся вооружениями, путь к постоянному проживанию после распада Советского Союза. Несмотря на название, никто не воспринимал его как иммиграционный закон, и обе палаты легко приняли его на основании простой логики нераспространения. Идея заключалась в том, что переезд этих исследователей сюда поможет не допустить передачи их знаний нашим геополитическим соперникам. Я рад, что люди в Конгрессе хотя бы тогда могли договориться о чём-то конструктивном, связанном с иммиграцией, не соглашаясь по всем остальным аспектам темы.⁵

С тех пор эта идея вновь появлялась по обе стороны партийного разделения, в Конгрессе и за его пределами.⁶ Совсем недавно, например, Institute for Progress предложил создать Office of Talent Assessment в Министерстве обороны или Государственном департаменте для привлечения ведущих зарубежных учёных. Предложение начинается с 80 грин-карт в год для основных привлечённых специалистов в областях, значимых для обороны. Лично я предпочёл бы гораздо более широкий подход—и по числу людей, и по охвату областей. Но сама идея совершенно разумна: кто-то будет официально отвечать за поиск людей, нужных Америке для национальной безопасности, и помогать им строить карьеру здесь.

Мы знаем, что некоторые люди и политики будут против расширения любой иммиграции, как бы мы её ни описывали. Главный исторический урок состоит в том, что отделить один вопрос от остальных возможно. Можно действительно построить конкретную иммиграционную программу вокруг выгод, заметных и гражданам, и их представителям, и принять её вопреки всем остальным разногласиям.

Почему широкая поддержка всё равно проигрывает

Теперь ко второй части аргумента. Если большинство этого хочет, почему происходит так мало? Помимо того, что Конгресс вообще мало что делает. За более чем 15 лет изучения иммиграции и общественного мнения я постоянно возвращаюсь к одному и тому же результату: противники иммиграции обычно считают её более важным вопросом, чем сторонники.

То же исследование выявило и различие внутри самой темы. Сторонников иммиграции особенно волнует помощь менее удачливым иммигрантам, которые уже здесь, тогда как противников больше заботит предотвращение будущих приездов. Поэтому у талантливых людей, которые могли бы сюда приехать, мало защитников. Они не могут голосовать, и ещё никто не зависит от исследований, которые они могли бы проводить, или компаний, которые они могли бы создать.

Должен признать, что моя собственная область ничем не лучше. Исследователи миграции, особенно за пределами экономической науки, склонны прежде всего рассматривать иммиграцию как гуманитарную тему. По моему опыту, активистов и учёных вроде меня редко трогает положение потенциальных легальных иммигрантов, которым мешают лимиты по странам, или американских компаний, не способных нанимать сотрудников из-за визовых квот. Когда я представлял исследования, лежащие в основе моей первой книги, меня много раз спрашивали: зачем кому-то думать о нереализованной квалифицированной иммиграции, когда прямо сейчас столько менее удачливых иммигрантов депортируют и не пускают через границу?

Это понятный вопрос с добрыми намерениями, но мой ответ всегда был одинаков. Мы живём в демократии, поэтому должны делать то, что хорошо для нас в нашей стране и что пользуется поддержкой, даже если иногда это означает приоритет одних мигрантов и мер перед другими. Это также значит внимательнее относиться к компромиссам: если мы хотим видеть здесь лучших учёных мира, мы должны быть готовы в обмен принять ограничения в других областях, особенно в иммиграции дальних родственников или предоставлении убежища. Кроме того, это может помочь построить миграционную систему, которая вызывает больше доверия и приносит пользу всем, включая самых уязвимых.

Недостаток постоянного давления в пользу квалифицированной иммиграции и со стороны бизнеса, и со стороны активистов помогает объяснить, как администрация может атаковать её вопреки широкой поддержке. За последний год администрация Трампа ввела шестизначный сбор за некоторые петиции H-1B, а затем предложила новую версию. Работодатели и штаты оспорили ограничения в судах. Но когда сторонники отвлекаются на другие темы, сторонники ограничений—противники большей части иммиграции, теперь сосредоточенные преимущественно в Республиканской партии,—получают больше свободы действий, пока находятся у власти.

Что вы можете сделать сейчас

Наш Конгресс мог бы и безусловно должен расширить легальные пути миграции для лучших специалистов. Есть несколько обнадёживающих двухпартийных предложений, у которых ещё остаются шансы: от виз при поддержке штатов до сохранения в стране большего числа выпускников STEM, получивших образование в США. Но я мало надеюсь на крупные законодательные изменения в нынешней политической обстановке, особенно на комплексные. К счастью, люди здесь могут сделать довольно много, не дожидаясь Конгресса.

Если вы нанимаете сотрудников или ищете работу, активнее пользуйтесь визой O-1A для людей с выдающимися способностями. В этой программе нет ни численного лимита, ни лотереи. Такая виза существует, и пользоваться ею должны гораздо больше компаний и иммигрантов. Некоторым исследователям может подойти и national interest waiver—грин-карта, которую можно самостоятельно запросить, если ваша работа важна для страны. Спросите иммиграционного юриста, какой путь подходит вам или людям, которых вы хотите привлечь. Работодателям следует оплачивать эту оценку и юридическую помощь, позволяющую пройти процедуру.⁷

Если у вас или у вашей компании есть доступ к администрации или даже просто большая аудитория в социальных сетях, эта тема должна быть среди тех, которые вы поднимаете. Объясните, какие правила помешали вам нанять лучших специалистов, в которых вы нуждались, особенно если это явно отвечало национальным интересам. Требуйте более разумных правил и более быстрого рассмотрения, одновременно выступая против очевидно плохих предложений—например, нового предлагаемого сбора за OPT или отмены льготного периода H-1B.⁸

Если вы работаете в компании, занимающейся ИИ, вы, возможно, вполне разумно рассчитываете, что с нынешней администрацией лучше не ссориться. Возможно, вы также считаете, что по мере того, как ИИ создаёт и улучшает сам себя, вам больше не понадобится столько лучших специалистов. Даже если это так, тем важнее привлечь лучших людей сюда как можно скорее. Если системы ИИ скоро будут сами проводить значительную часть своих исследований, люди, которые создают их и руководят ими в ближайшие годы, во многом определят направление этих исследований. Если ставки так высоки, как вы говорите, то вопрос о том, кто сможет работать здесь над этими системами, должен быть для вас важнее хороших отношений с любой администрацией.

Если вы филантроп, вы можете финансировать поиск специалистов и юридическую помощь в оформлении виз для людей с исключительными способностями и других виз—то, что небольшим работодателям не по карману. Работа над политикой тоже требует людей и денег: аналитиков, которые читают каждое предлагаемое ведомствами правило и подают официальные комментарии, и юристов, которые оспаривают правила, затрудняющие иммиграцию лучших специалистов. Конечно, некоторые организации, например Institute for Progress, уже постоянно работают над этой темой. Но им всё ещё нужно больше людей и ресурсов, чтобы политики воспринимали её всерьёз.

Скажу прямо. В этом году это предлагаемые сборы за OPT и H-1B. В следующем будет что-то под другим названием, поэтому людям, которым важна эта тема, нужны постоянные возможности для реагирования—как уже есть у жилищного и энергетического направлений этого движения, когда какое-то решение идёт против них. Эти новые возможности должны сохраняться при смене администраций.

Если вы работаете в органах власти и хотите, чтобы Америка процветала благодаря привлечению талантов со всего мира, вам не нужно сдавать эту тему только потому, что иммиграция в целом токсична. Демократ вы или республиканец, обещание избирателям жёсткого подхода к иммиграции не обязывает вас отказывать китайскому учёному, который хочет жить здесь и нужен этой стране. Можно сохранить популярный курс на правоприменение и одновременно улучшать пути для квалифицированной иммиграции, которые избирателям нравятся ничуть не меньше. Государству также следует вкладываться в персонал и системы, рассматривающие заявления. Как я уже писал, более быстрые решения и о приёме, и о выдворении уменьшают неопределённость для всех—независимо от того, считают ли они иммиграцию в целом хорошей или плохой. Расширение платного ускоренного рассмотрения на самые разные иммиграционные документы могло бы профинансировать расширение штата и сократить ожидание.⁹

А если вы консерватор, вы знаете, что входите в коалицию, которая сейчас выступает за ограничения в иммиграционной дискуссии. Но это скорее означает, что вам следует ещё активнее добиваться иммиграции лучших специалистов. Избирательный подход к тому, кого мы принимаем, политически выгоден. Как и демонстрация избирателям, в том числе умеренным, ещё не выбравшим между двумя партиями, что республиканцы не просто враждебны всем иностранцам при любых обстоятельствах, а являются партией, которая хочет лучшего для нашей страны. Консервативные партии по всему миру могут это подтвердить.¹⁰

И в завершение скажу вот что. Я говорю это и как иммигрант из Советской России, и как человек, недавно выступивший в поддержку американского национализма. Я действительно верю, что величие Америки в том, что это место свободы и возможностей, где созидатели могут воплощать свои идеи независимо от своего происхождения. Именно поэтому большинство лучших специалистов мира по-прежнему хотят быть здесь, несмотря на все препятствия, которые мы ставим на их пути. Это наша главная сила.

Так давайте перестанем позволять бюрократии без веских причин преграждать путь лучшим специалистам. В конечном счёте, если движение прогресса не сможет выиграть эту борьбу, в которой и данные, и общество уже на нашей стороне, ни одной более трудной нам не выиграть.