LinkedIn делает то, что должен был делать Bluesky

На короткий момент примерно год назад действительно казалось, что у Bluesky может получиться. Исследователи и левоцентристские интеллектуалы стекались туда, обменивались стартовыми наборами подписок, воссоздавая что-то вроде ностальгической встречи выпускников старого Twitter. Потом пришли все, и центр не удержался. Оказалось, что люди способны спорить, даже когда все они на левом фланге, и что без прочных социальных норм свободы слова и вежливого поведения люди — включая университетских профессоров с якобы высоким IQ — остаются племенными и склонными к травле. А тем временем LinkedIn (да-да, LinkedIn!) тихо делал ту работу, которую должен был делать Bluesky.¹

Как и у большинства знакомых мне исследователей и публичных интеллектуалов, у меня годами был аккаунт в LinkedIn, которым я почти не пользовался: я изредка принимал запросы на установление контактов, а в остальном не обращал на платформу внимания. В какой-то момент я заметил, что люди там действительно общаются, нередко содержательно, так, как раньше я ожидал только от старого Twitter. Поэтому последний год или около того я кросс-постил по сути один и тот же контент в Twitter, Bluesky и LinkedIn. К этому моменту закономерность стала достаточно устойчивой, чтобы напоминать A/B-тест. Тексты, которые читаются как проиммиграционные, собирают одобрение в Bluesky и молчание в X; тексты, которые читаются как «антииммиграционные», получают обратное. Тексты с наибольшей долей нюансов не получают ничего ни на одной платформе. Но LinkedIn оказался исключением.

Несложно описать, как в теории должен выглядеть работающий публичный исследовательский дискурс. Вы публикуете что-то новое и информативное, что вам важно, — например, рабочий доклад на политически значимую тему. Те, кому это интересно или полезно, говорят об этом и добавляют нюансы. Те, кто не согласен, уважительно и по существу объясняют почему. Тем, кому это неинтересно, просто проходят мимо. Никто не обзывает вас, не приписывает вам дурных мотивов и не превращает технический спор в обвинение, не имеющее отношения к вашему аргументу. А если кто-то так и делает, он остаётся в меньшинстве, и его одёргивают.

Эти принципы когда-то описывали академический Twitter. В Bluesky они по большей части рухнули. Bluesky принципиально не справился с ролью площадки для публичного исследовательского дискурса и, что важнее, канала, через который серьёзные исследования доходят до политиков, журналистов и широкой публики. Платформой, которая тихо взяла на себя эту функцию, стал LinkedIn. Если бы завтра множество здравомыслящих людей покинули Bluesky или X ради LinkedIn или хотя бы начали репостить туда свой контент, исследовательский интернет стал бы от этого лучше, а вместе с ним и весь остальной интернет.²

Для чего на самом деле была нужна публичная площадка

Публичная исследовательская деятельность на протяжении большей части последнего десятилетия выполняла в соцсетях простую функцию. Это был дешёвый канал от исследований к политике, журналистике и читающей публике. Старый Twitter делал эту работу неравномерно, но в масштабе — через знаменитый конвейер «от поста к политике», как удачно выразился Дэниел Голлихер. Именно там сотрудник аппарата конгрессмена натыкался на тред политолога и превращал его в служебную записку, там вы узнавали о рабочем докладе ещё до его публикации, там в реальном времени разворачивался спор о том, идентифицировал ли тот или иной RCT нужный эффект, — перед аудиторией, которая отчасти понимала суть, а отчасти просто впитывала нормы того, как разговаривают серьёзные исследователи.

Когда Илон Маск купил Twitter и переименовал его в X, конвейер сломался: алгоритм стал более хаотичным, внешние ссылки начали подавляться, расплодились спам и низкосортные комментарии от «реплай-гаев», а монетизация синих галочек создала новую экономику аккаунтов, наживающихся на разжигании злости. Новый режим действительно ослабил некоторые ограничения старого Twitter на высказывания вокруг гетеродоксных позиций по вопросам здравоохранения, гендера и расы, и для меньшинства исследователей, работающих на эти темы, постмасковский X действительно свободнее своего предшественника. Но в целом эффект оказался отрицательным, и значительная часть социологов, авторов аналитических центров и левоцентристских журналистов в 2024–2025 годах перебралась в Bluesky.

Почему Bluesky провалился

Если коротко, то большая часть того, в чём раньше винили алгоритм Twitter, оказалась проблемами пользователей и норм. Bluesky убрал максимизирующее вовлечённость усиление, но за счёт агрессивного самоотбора во время миграции эпохи Маска сохранил левоцентристскую пользовательскую базу, непропорционально увлечённую полицейским контролем над речью и не готовую видеть в идеологическом отклонении что-либо иное, кроме нравственного провала. Предсказуемый результат: любой пост, затрагивающий политизированную тему (миграция, ИИ, расовое неравенство или что там политизируется следующим), вызывает шум, а не аргументы. Для большинства исследователей в большинстве случаев рациональный ответ — говорить меньше, а не больше, и эффект сдерживания нарастает быстрее, чем сам дискурс.

На это жалуются не только правые. Как утверждает Макс Рид с левоцентристских позиций, дискурсивные нормы Bluesky словно специально устроены так, чтобы отталкивать чужаков. Нейт Сильвер также утверждает, что Bluesky функционирует не столько как политическое движение, сколько как племенная принадлежность с узким демографическим профилем; а Ноа Смит замечает, что прогрессивные комментаторы в Bluesky, потеряв массовую аудиторию, теперь тратят большую часть энергии на попытки «отменить» друг друга.

Я нередко сталкивался со всем этим на собственном опыте: учёные отвечают даже на мои менее спорные посты в Bluesky по электронной почте, потому что не хотят рисковать получить волну травли за любое публичное высказывание. Цифры подтверждают этот диагноз: к концу 2025 года Bluesky достиг пика примерно в 40 миллионов зарегистрированных пользователей. Опрос Pew за 2025 год показывает, что лишь 4 процента взрослых американцев когда-либо пробовали Bluesky.

Почему LinkedIn

LinkedIn не идеальная платформа, и к её недостаткам я ещё вернусь, но аргументы в её пользу опираются на ряд вещей, которые незаметно стали решающими для всех, кто занимается публичной исследовательской деятельностью.

Масштаб и распространение. LinkedIn сообщает о 1,2 миллиарда зарегистрированных пользователей по всему миру — примерно в 30 раз больше всей пользовательской базы Bluesky и на порядки выше его показателя ежедневной активности. Разумный скептик спросит, почему количество аккаунтов должно превращаться в реальный охват, ведь наличие профиля — не то же самое, что чтение ленты. На это есть два ответа. Во-первых, алгоритм LinkedIn явно выталкивает посты с ранней вовлечённостью наружу — к вашим контактам 2-й и 3-й степени, к подписчикам релевантных тем и хэштегов, к профессионалам той же отрасли, независимо от того, подписаны они на вас напрямую или нет. Сильный пост в LinkedIn доходит до незнакомцев так, как пост в Bluesky попросту не способен.

При этом вовлечённость в LinkedIn печально известна тем, что её трудно измерить извне, поскольку LinkedIn закрыл свой публичный API в 2015 году и ограничивает доступ к аналитике одобренными партнёрами Marketing Developer Platform, — это одна из причин, по которой миграция околоисследовательского дискурса в LinkedIn осталась практически невидимой для исследователей, привыкших измерять платформы так, как они измеряли Twitter.

Состав аудитории. Думайте о LinkedIn как о своего рода Швейцарии интернета: люди с более высоким статусом из разных лагерей появляются под своими настоящими именами и взаимодействуют друг с другом, потому что профессиональная цена дурного поведения вполне реальна. Это и есть тот момент, который большинство исследователей ещё не вполне осознали, что я могу подтвердить, и он объясняет видимый парадокс: LinkedIn стал доминирующей платформой для околоисследовательского дискурса, а большинство исследователей этого не заметили. Bluesky полон других исследователей, журналистов, которые их освещают, и активистов.

Люди в LinkedIn — это как раз те, до кого нам стоит пытаться достучаться: политики, сотрудники аппаратов конгрессменов, государственные служащие, отраслевые аналитики, программные директора фондов и журналисты изданий для широкой аудитории. Опрос Avoq за 2025 год вашингтонских инсайдеров в сфере политики показал, что LinkedIn используют 81 процент демократов, 84 процента республиканцев и 78 процентов сторонников MAGA. Хорошие репрезентативные данные по LinkedIn в сравнении с другими платформами найти, как известно, крайне трудно, но это выглядит как двухпартийный охват, к которому ни одна другая платформа даже близко не приближается. Исследователи не заметили этого сдвига, потому что люди, читающие их посты в LinkedIn, — не те люди, с кем они проводят время в интернете; это те люди, до кого их работа и должна доходить.

Формат благоприятствует содержательности. Формат LinkedIn (более длинные посты, настоящие имена, привязанные к реальной карьере, менее ехидный регистр по умолчанию) сам по себе во многом цивилизует дискурс без потребности в тяжёлой модерации, потому что, когда автор явно подотчётен работодателю и профессиональной репутации, тон медианного комментария соответственно меняется, а недобросовестное «цитирование с подколом» становится реже. Здесь также нет анонимных аккаунтов и почти нет «саб-твитов»; медианный пост читается скорее как служебная записка, чем как горячий тейк.

Люди по-прежнему могут не согласиться или жёстко вас раскритиковать, если вы опубликуете что-то провокационное, но они гораздо реже сделают это бездумно или с праведным негодованием. В чём-то LinkedIn напоминает академическую конференцию: люди вежливы, иногда даже чересчур любезны, и не всегда готовы открыто критиковать коллегу. Эта конференционная вежливость может сглаживать реальные разногласия, но это куда лучший режим сбоя, чем переходы на личности и волны травли.

Дискуссия, которая действительно продвигает понимание. Самое явное доказательство всего этого у меня — мой собственный опыт кросс-постинга. Я нередко публиковал один и тот же текст, включая наиболее спорные, одновременно в Bluesky, X и LinkedIn, и закономерность оказывалась поразительно устойчивой. В Bluesky реакция обычно сводится либо к молчанию, либо к небольшой волне травли, когда текст бросает вызов преобладающему консенсусу, а содержательная вовлечённость встречается редко. В X отклики — это смесь реального обсуждения с привычной долей мусора, недобросовестных скриншотов и «реплай-гаев».

В LinkedIn же критика, которую я получаю, оказывается одновременно самой вежливой и самой продуктивной: названные по именам профессионалы, которые действительно работают над темой, нередко с позиций, которых я не разделяю, пишут ответы в несколько абзацев, разбирающие сам аргумент, а не разыгрывающие возмущение по его поводу. Так происходит даже с текстами и тейками, от которых я ожидал наибольшей враждебности, потому что у людей, не соглашающихся под своим именем и под присмотром работодателя, есть сильные стимулы вести себя разумно.

Нет, LinkedIn по-прежнему не идеален

Прагматичный аргумент в пользу LinkedIn должен честно признавать, что платформа делает плохо. Я видел, как анонимные аккаунты в X жалуются, что LinkedIn уже какое-то время тихо подавляет ссылки на издания, кодируемые как правые. Проверить это мне не удалось, но если вы пишете с позиций политически правого фланга или многие ваши источники — издания, которые фильтры LinkedIn считают низкокачественными, ваш охват может урезаться непрозрачным образом. Даже если это так, для левого исследователя, пишущего о миграции или ИИ, это не проблема, тогда как для правоцентристского, пишущего на те же темы, идеологическая среда Bluesky враждебнее, а алгоритм LinkedIn тоже не нейтрален.

Интерфейс к тому же по-настоящему неуклюж. Редактор постов неудобен, треды посредственны, поиск работает плохо, а базовые функции, которые X и Bluesky предоставляют «из коробки», здесь либо отсутствуют, либо запрятаны. Это справедливая претензия, но это и претензия, которая снимается по мере роста аудитории серьёзных дискуссий на платформе: чем больше заметных интеллектуалов приходит сюда в ожидании настоящей публичной площадки, тем сильнее давление на LinkedIn создавать нужные им инструменты (это я о вас, Глен Вейл).

И да, у LinkedIn есть свой кринж: сгенерированные ИИ вдохновляющие посты, списки с тремя эмодзи-маркерами, скромное хвастовство о том, как «смиренно» было получить приглашение где-то выступить, сгенерированные ИИ пересказы статей, которые автор поста явно не читал. Всё это не доставляет удовольствия, но легко отфильтровывается, и цена игнорирования этого мусора низка по сравнению с ценой пребывания на платформе, которая активно наказывает за содержательную вовлечённость.³

Приходите строить мост

Каждый здравомыслящий исследователь, перебирающийся в LinkedIn, приводит с собой ещё один полезный голос. Порог опрокидывания, вероятно, невысок: несколько сотен заметных исследователей, переносящих свою основную публичную работу в LinkedIn (как многие уже тихо делают), сместили бы центр тяжести достаточно, чтобы миграция стала самоподдерживающейся.

Если вы настроены скептически, вам не обязательно завтра бросать Bluesky (или, если уж на то пошло, X). Просто начните в течение пары месяцев кросс-постить в LinkedIn всё, что вы обычно пишете там, и понаблюдайте за разницей в том, кто появляется в ваших комментариях. Порог входа низкий: опубликуйте короткое резюме или отрывок вашего последнего текста со ссылкой, отметьте нескольких людей, чьей работы он действительно касается, и посмотрите, что вернётся за неделю-другую. Основываясь на двух годах ровно такой практики, ставлю на то, что версия для LinkedIn соберёт содержательную вовлечённость от людей, чьё мнение действительно важно для вашей работы, тогда как версия для Bluesky растворится в молчании или небольшой волне травли, стоит вам хоть чуть-чуть бросить вызов преобладающему консенсусу. Ещё одно эссе вам для убеждения не понадобится.

Я есть в LinkedIn здесь. Подписывайтесь на меня, публикуйте свои исследования и тексты и дайте аудитории решать. Публичная площадка возникает там, где серьёзные люди решают появиться. Сейчас это место — LinkedIn.